Дофамин. Вводная статья

640px-Dopamine_chemical_structure

В прошлой статье про позитивное мышление мы говорил о том, что только на одном мышлении далеко не уедешь. Реального результата одним позитивом достичь крайне сложно, а, может быть, вообще невозможно. Оказывается, наш мозг считает иначе, и у каждого человека есть механизмы, заменяющие удовольствие от результата удовольствием от ожидания результата.

Этим материалом я начинаю цикл статей про нейромедиатор дофамин. Здесь содержится краткая история открытия и общая картина без углубления в частности. В дальнейшем будут написаны отдельные статьи по профильным темам – про то, как дофамин влияет на разные сферы нашей жизни, и что с этим делать.

История вопроса

Давайте перенесемся в 1953 год, в Университет Макгилла в прекрасном городе Монреаль, и посмотрим на то, как двое молодых ученых Джеймс Олдс и Питер Милнер ставят эксперимент на одной лабораторной крысе, назовем ее Маргарет (на самом деле, я не знаю, как ее звали и звали ли вообще). Задача у ребят была следующая: они пытались активировать зону мозга Маргарет, отвечающую за страх. Для этого они вживили в ее мозг электрод и подали по нему ток. Предыдущие опыты показали, что крысы ненавидят стимуляцию электрическим током и всячески стараются ее избежать. Правда, к удивлению ученых, Маргарет вела себя совершенно невообразимым образом – она возвращалась в область клетки, где ее било током.

Удивленные странным поведением крысы, ученые стали действовать иначе: били Маргарет легким зарядом всякий раз, когда она выходила из области поражения током. Крыса быстро поняла, что к чему, и через пару минут сидела в противоположном углу клетки. Ученые задумались: «Неужели Маргарет была крысой-мазохистом?»

Оказалось, прикрепляя электрод, Олдс «ошибся адресом» и вживил его в другую область мозга. Немного поразмыслив, ученые решили, что они нашли зону мозга, отвечающую за удовольствие. Стимуляции этой области заставляли крысу испытывать блаженство. Как по-другому можно было объяснить «мазохистские» наклонности Маргарет?

Ученые решили проверить гипотезу о центре удовольствия и провели серию экспериментов. Голодную крысу сажали в середину туннеля, в обоих концах которого стояла тарелка с едой. Обычно крыса бежала по одному из коридоров и с удовольствием утоляла аппетит. Но если крыса, пробегая по туннелю, получала разряд током, то сразу же замирала и не двигалась, ожидая второго разряда. Она предпочитала пище стимуляцию.

В другом эксперименте крысам дали возможность бить себя током самостоятельно. Ученые разместили в клетке кнопки, нажимая на которые крысы получали разряд в центр удовольствия. Зверюшки, уловившие связь, сразу начинали жать на кнопки до полного изнеможения. Даже когда две кнопки поставили в противоположные углы клетки и настроили их на попеременную работу, а по полу пустили ток, животные продолжали по нему бегать, нажимая на кнопки. Лишь обугленные лапки и нарушение координации смогли их остановить. Сомнений не оставалось – это был центр удовольствий.

Этими экспериментами заинтересовался Роберт Хит из Тулейнского университета. По всей видимости, этот товарищ мыслил масштабнее – он поставил подобный эксперимент на людях, вживив им электроды и дав возможность стимулировать свой центр удовольствия. На первый взгляд, пациенты вели себя точно так же, как подопытные крысы – постоянно жали на кнопку и отказывались от еды, хотя были голодны. Правда, со временем стали всплывать подробности, не вписывающиеся в концепцию центра удовольствий. Многие пациенты говорили о тревоге, возникающей во время самостимуляций. Некоторые говорили о страхе остаться без такой возможности.

Оказалось, что Олдс и Милнер открыли совсем не центр удовольствия, а то, что сейчас называют системой подкрепления. Нашему предку, чтобы залезть на дерево за кокосом, нужен был стимул, подавляющий страх упасть с дерева и подкрепляющий уверенность в собственных силах. Именно дофамин побуждает наш мозг сосредоточиться на кокосе и постараться первым сорвать его. Выброс дофамина не вызывает счастья как такового, он скорее бодрит, возбуждает, придает уверенности.

Крыса без дофаминовой системы с радостью съест сахар и получит удовольствие, но ее уже невозможно побудить к действиям за это лакомство. Она его не хочет, пока не попробует.

Нейромедиатор желания

Дофамин заставляется нас испытывать желание и возбуждение при виде позитивной цели, но есть у него и обратная сторона. Он вызывает чувство тревоги и страха при мыслях о потере возможности достигнуть результата. То есть, возвращаясь к примеру с кокосом, будь наш предок один на острове, видя желанный плод, он все равно будет испытывать тревогу и чувствовать, что кокос нужно сорвать именно сейчас – потом будет поздно. У этого убеждения может и не быть реальных подтверждений, но дофамин будет заставлять наш мозг мыслить именно в этом ключе.

Эволюция и естественный отбор создали у нас систему кнута и пряника. Когда нам начинает чего-то хотеться, в мозг поступает большое количество дофамина. Мы становимся бодрыми, мыслим яснее, вера в собственные силы возрастает. Дофамин дает нам ресурсы для достижения цели – это пряник. Кнут же – это активизация центра стресса в нашем мозгу. При мыслях об отказе от цели возникает тревога, решение задачи уже кажется вопросом жизни и смерти. Теперь решиться гораздо легче, пьяному море по колено, в том числе из-за влияния алкоголя на дофаминовую систему организма. В общем, мы совершаем действие «под дофамином» и получаем свою дозу серотонина – а это уже счастье в чистом виде. Дофамин говорит: «Делай, и будет тебе счастье» – но счастья никогда не дает, он лишь обещает. Серотонин же, наоборот, ничего не обещает, он только награждает.


Дофамин – это нейромедиатор, заставляющий нас делать ради достижения предполагаемого удовольствия.


Дофаминовые ловушки

Наш мозг привык реагировать на определенные образы, и ему совершенно неважно, реальны они или искусственны. Смотря фильм ужасов, человек ощущает страх, видя эротичное фото, возбуждается, даже мысли часто вызывают физиологические реакции: подумайте о сочном, спелом, желтом лимоне. Чувствуете, как изменилось слюноотделение? Или сосредоточьтесь на самом теплом воспоминании из вашей жизни. Если вы подумаете об этом несколько минут, ваша поза изменится на более расслабленную, черты лица станут мягче, возможно, вы даже улыбнетесь. В каком-то смысле мысли действительно материальны. Думая о чем-то постоянно, человек все больше и больше заставляет мозг «верить» в реальность этой мысли, следовательно, и реагировать.

В древности, когда формировались схемы восприятия, не было книг, картин (мамонты на стене пещеры не в счет), тем более телевидения. Все, что человек видел, было реальным. Возможностей сформировать защитные механизмы от суррогатной реальности попросту не было. Наш мозг все тот же, и он с радостью покупается на суррогатную картинку, веря в ее реальность. Для восприятия нет разницы, увидеть картинку на экране или в жизни. Например, порнография. Оба случая, и реальность, и экран, вызовут всплеск дофамина в предвкушении удовольствия. Мозг не понимает, что экран, по сути, иллюзия. Ждать от него «продолжения банкета» бессмысленно. Но дофамин твердит: «Еще, еще». Человек, не имея возможности совершить реальное действие, сосредотачивается на выработке дофамина – поддержании процесса ради самого процесса.

Увеличивая время просмотра, ища новые образы, человек побуждает мозг вырабатывать больше дофамина. Вскоре наступает переизбыток этого нейромедиатора. Мозг пытается адаптироваться – чувствительные к дофамину рецепторы начинают выгорать, и повышенное содержание дофамина становится нормой. Помните? Человек испытывает удовольствие только во время совершения действия, стимулирующего выработку дофамина, словно лабораторная крыса с кнопкой для самостимуляции. Получается практически наркоманская ситуация. Чем больше употребляю, тем больше хочется. Чем больше хочется, тем меньше эффект. В конце концов, человек «подсаживается» на дофамин.

Какие события стимулируют выработку дофамина? Те, которые на протяжении жизни наших предков были важны для выживания. Во-первых, это продолжение рода, и все, что связано с сексом, напоминание о нем, вызывает всплеск дофамина. Во-вторых, все, что связано с пищей.

В древности люди не могли долго хранить продукты. Если буйвола убили, его скорее нужно зажарить и съесть. Особенно стоит сказать о жирной и сладкой пище. Продукты с высоким содержанием жиров и углеводов в дикой природе встречаются редко, но являются источником большого количества энергии, поэтому, если древний человек натыкался на диких пчел, ему с энергетической точки зрения было выгодно приложить массу усилий и заполучить мед в свое распоряжение. Эти модели реагирования на жирное и сладкое вписались в наш мозг на биологическом уровне. Поэтому совершенно естественно, что мы, современные и культурные люди, можем испытывать возбуждение при виде шоколада или пирожного. Времена изменились, а программы поведения остались.

В-третьих. Исследования показали, что дофамин отвечает за нашу тягу к новому. Когда нам приходит сообщение на почту или мы видим яркий плакат на улице, наш уровень дофамина подпрыгивает ‑ мозг запускает реакцию исследования. Процесс поиска чего-то нового сам по себе стимулирует выплеск дофамина. Конечно же, где-то подсознательно мы ожидаем награды, мы ждем результата. Например, разработчики видеоигр намеренно «подсаживают» игроков. Каждый раз нам нужно добиться нового уровня, получить новые способности, одежду, аватарку, возможность купить лошадку или танк, что именно не имеет значения. Главное, игрок следует за наградой и как только получает ее, так на горизонте вырисовывается ворох новых, еще более соблазнительных плюшек.


Особенно важно, что даже если мы не получим награды как таковой, дофамин выделится просто от обещания награды. А страх ее потерять усилит мотивы действовать. Выигрыш в лотерею, заверения адвокатов, предвыборные обещания и прочие сладкие грезы – это все истории из одного теста.


Дофамин делает нас подверженным любым искушениям. Когда человек впадает в «игровой кураж», уровень дофамина зашкаливает, игроку кажется, что победа неизбежна, он делает все более опрометчивые шаги с точки зрения рациональной логики, но сам-то он уверен в обратном. Причем неважно, что послужило всплеском нейромедиатора изначально. Неспроста в казино полно полуобнаженных девиц. Поднимая уровень дофамина, они побуждают людей к более рискованным ставкам, а потом человек втягивается и сам раскручивает дофаминовую спираль. Любой игроман скажет вам, что в момент ставки он уверен в выигрыше на сто процентов и переубедить его невозможно. Даже играя всю ночь напролет и теряя все деньги, человек уверен, что следующая ставка неизбежно окажется выигрышной.

Обещание вместо счастья

Помните, в эксперименте крыса пренебрегала едой и бегала по полу, бьющему током, ради самостимуляции. Мы совершаем ту же ошибку. Мы бодры, сосредоточенны и постоянно к чему-то стремимся, даже ценой собственного здоровья и благополучия. Мы хотим больше друзей, лучшей работы, вкуснее еды, больше лайков, новый телевизор, отпуск заграницей… Но достижение этих целей принципиально ничего не меняет. Чего-то достигнув, мы сразу же ставим новые цели. Мы хотим счастья, но вместо этого пытаемся получить удовольствие от переживания желания. К сожалению, мы практически никогда не отличаем предвкушение награды от фактического наслаждения результатом.

Не стоит считать, что предвкушение награды ‑ это простое чувство, от которого можно легко отмахнуться. Оно на самом деле очень сильно. Околдованные им, мы продолжаем гнаться за суррогатным счастьем, часто теряя гораздо больше, чем получаем в итоге. Стремление к награде – суть дофамина, и мы никогда не сможем остановиться, будучи в его власти. Даже если обещание окажется обманом, мы придумаем себе сотни причин, оправдывающие любое стечение обстоятельств.

Заключение

Если пристально присмотреться к своим дофаминовым переживаниям, становится очевидно – любое такое переживание сопровождается чувством тревоги, стимулирующим действовать быстрее и эффективнее. В большинстве случаев по достижении поставленной цели человек, кроме недоумения и разочарования, ничего не испытывает.

Если понимать игры дофамина и практиковать «осознанность», то фастфуд перестает быть таким привлекательным, компьютерные игры уже так не радуют, а желание «позависать» в социальных сетях начинает казаться навязчивым и неестественным. Это не значит, что эффект будет быстрым, а путь легким, но, проявив настойчивость и осознанность, в конце концов можно добиться изменений в своей жизни.

Прежде чем пытаться перестать всего хотеть, стоит вспомнить о позитивной стороне медали. Жизнь без желаний теряет всякий смысл. Вспомните Обломова из одноименного романа. Ничем не примечательное тихое, серое существование. Назвать такую жизнь желанной было бы странно.

Проблема в том, что мы живем в мире полном возможностей и манипуляций, побуждающих нас практически на автопилоте следовать призыву купить совершенно ненужную нам вещь или потратить время впустую, в ожидании иллюзорного приза. Если мы хотим сделать нашу жизнь счастливее, нужно учиться выявлять ложные награды и пути к ним. А после этого без сожаления выбрасывать этот хлам из своей жизни, каким бы сладостным и нужным он ни казался.

Подписаться на новые комментарии